Ножные латы кровавого кулака со знаком орла

Гюстав Флобер. Саламбо

Два эти имени – как бы внешний знак будущей в нем внутренней Но, может быть, в последний миг сходил к ней, на кровавое ложе, Хищные орлы легионов открывают путь кроткой Голубке Христовой – Церкви. чем закутанные в монашеские рясы, закованные в рыцарские латы средние века . Это Зеленый предмет го уровня типа «латный доспех», помещаемый в ячейку «Зеленый». Ножные латы непреклонности со знаком орла (Шанс: %); со знаком орла ( Шанс: %); со знаком . Кровавого Скальпа>. Сумеречный.

Гордые и непокорные здания, выполненные по лучшим канонам Империума, теперь были в изломанные и изодранные, с них сняли кожу из камня и теперь они показали свои железные ребра небу. В воздухе над головами ныряли и переплетались точки — возможно, птицыпадальщики, или, может быть, мужчины и женщины, как те, которых она убила, чтоб забрать машину.

Люди с новыми, отросшими крыльями, все еще мокрыми от амниотической жидкости. Прогремевший, взлетающий транспорт внезапно обдал их горячим, вонючим выхлопом, затуманившим все, протекающие двигатели вибрировали и скрипели. Она смотрела, как он старался набрать высоту с опасно перегруженными грузовыми модулями, полными беженцев. С выбросом серого пара, чтото внутри сломалось, и корабль резко нырнул к земле. Ровно за секунду до падения корабля, она схватила своего компаньона за плащ и втащила в укрытие.

Сотрясение повалило толпу как лес, и очень долго в ее ушах стоял низкий, шипящий свист. Он поднялся первым, его губы двигались, хотя она не слышала его голоса. Едкий химический дым растекался под их ногами лужицами, резкий ветер на посадочном поле поймал край их плащей и теперь они хлопали как парус. На них были простые робы пилигримов, одежда большинства бесконечных кающихся паломников, которые прилетели на Орилан для посещения гробницы Затихших Лордов, но никто из пилигримов не носил под одеждой боевую экипировку или оружейную кобуру.

Другие корабли пролетели над ними, взбираясь к небесам на копьях раскаленного белого огня. Горизонт был полон бегущих, серебряных точек, отчаянно пытающихся избежать ужаса, поглотившего планету. В первые несколько часов вспышки, вокскасты описывали этот эффект как вирус, предупреждали людей оставаться дома и избегать больших скоплений, но быстро стало ясно, что изменения не были проявлением какихто зловредных микроорганизмов, и это не ограничилось людьми.

Животные, насекомые и даже растения начали менять форму и мутировать. Новые формы возникали на каждом углу, отвратительные и тошнотворные, они отращивали рога или развевающиеся щупальца. Затем все неподвижное и неорганическое пало жертвой ползущих отродий, железо, камень и пластик деформировались от их прикосновений. Некоторые истерические сводки говорили о тенях, темнее ночи, которые проносились через каньоны города, оставляя после себя сюрреалистические и неестественные уродства.

Кажется, само здравомыслие покинуло Орилан, позволяя вырваться на холодный свет реальности вещам, которые когдато были обитателями кошмаров. Она потрясла головой, чтоб прояснить сознание и проморгалась. Ее компаньон указывал пальцем на двигающуюся толпу людей, цепляющихся за край посадочной рампы.

Наверху рампы стоял планетарный лихтер, орбитальный шаттл, грубого, но достаточно быстрого типа. Такие же корабли работали во всем Империуме и она знала, что если обстоятельства потребуют, она сможет пилотировать такой корабль самостоятельно. На лихтере была эмблема агентства грузовых перевозок, которое перевозило людей и грузы с орбиты планеты на поверхность и обратно. Она посчитала, что с достаточной массой и хорошим курсом, этот корабль мог доставить их на самую дальнюю луну Орилана.

Под знаком змеи.Клеопатра - Зигфрид Обермайер

Там, где кончалась рампа, открытый люк блокировал огромный сервитор, выбирая людей из наседающей толпы грубыми, металлическими захватами. Различные ценности, от мешков с монетами до бочек с амасеком и музыкальными инструментами лежали грудой рядом с его хватательными конечностями. Между ними и сервитором было около ста пятидесяти человек.

Ее лицо превратилось в мрачный оскал, рука женщины нырнула между отворотами плаща, пальцы дотронулись до избитой рукоятки старого, но надежного стабберпистолета. Она рассматривала людей в поисках цели, попадание в которую вызовет больше всего паники.

Его левая рука дотронулась до ее локтя, и он увидела, что его правая рука так же нырнула в складки одежды. Она знала этот взгляд его глаз, туманный, немного отчужденный блеск, когда он читал людей. Слова едва сорвались с его языка, когда в центре толпы возникло волнение. Необычный, воющий крик вырвался изо рта неуклюжего работника доков в рабочем комбинезоне. Несчастный бросился в сторону, врезаясь в других людей, визжа при столкновении с. Те, кто были рядом, старались убраться с дороги, заставляя толпу колыхаться.

Стоящих на краю рампы скинули в расположенный ниже огромный колодец для выхлопных газов. Изпод одежды этого человека доносились звуки раздираемой плоти, и темные фонтаны крови окрасили его грудь. Из разных мест его груди и лица вырос лес острых шипов, разрывающих его плоть. Он дико дергался, марионетка, управляемая болью. В изменениях докера, которые она наблюдала, была гротескная привлекательность.

С самого утра, она десятки раз видела, как такое происходит, но каждая буйная мутация отличалась от предыдущей, ужасающе притягивая взгляд своим жутким представлением. Он кинулся вперед, в его руках появились витиеватые формы искусно выполненного лазгана. Она замешкалась позади него, доставая свое собственное оружие.

Оно было менее причудливым, чем его, но таким же элегантным в своей смертоносности. Толпа перед ним зашаталась. Он дотрагивался до них, проводил по ним пальцами и люди отскакивали, как будто их обожгли. От этого усилия, несмотря на холодный воздух, на его лбу выступили бисеринки пота.

Они пробивались через толпу, среди криков и воя, разрезая ее, подобно тому как океанический хищник разрезал стайку мелководной рыбешки. Она почувствовала, как задрожали внутренности, когда заколыхалась рампа, грузовой люк начал опускаться, готовясь запечатать шаттл. Еще двое, — проскрипел сервитор, хватая за подолы плащей торговца и его любовницу, затаскивая их внутрь, — последние. Если возникала необходимость, ее компаньон мог передать ей свои намерения короткой мыслью, но они были вместе так долго, сталкиваясь с похожими ситуациями, что, ни одному из них не было смысла обсуждать дальнейший шаг.

Они подняли оружие и выстрелили в затылки торговца и женщины, размазывая их мозги и кости по броне сервитора. Рабмашины автоматически подчинялся программе и выбросил мертвые тела. Некоторые люди поняли что произошло и старались протолкнуться вперед, но к этому времени уже было поздно, женщина и мужчина нырнули под люк, последовав за остановившимся сервитором, его манипуляторы были полны добычи.

Когда раб закрывал замки, свежая кровь все еще стекала с. Кулаки забарабанили по обшивке, глухие удары резонировали в грузовом отсеке. Внутренности были путаницей штанг и сеток, к которым прицепились десятки ориланцев, напуганные, что их вырвут из улетающего судна еще до взлета.

Она увидела, как сервитор запер себя в разгонном ложе, и схватилась за свободную петлю сетки. Ракетный двигатель под ее ногами выбросил пламя, при подъеме в воздух заживо оставленных внизу людей. Двигатели трудились, чтоб удержать судно по курсу, но милостью Императора, в баках было достаточно топлива, чтоб зажечь ускорители. Корабль рванул выше, прорываясь через жидкие полосы облаков и чадящие столбы от горящих зданий.

Чтото двигалось в дымке разложения, вопреки разносимому ветром дыму.

Славные ножные латы - Предмет - World of Warcraft

Поочередно с ударами сердца, черный блеск движения начал падать на нагруженный, воющий корабль. Это было эфемерным и прозрачным, мерцанием испорченных вод, пламенем от крыльев роя насекомых. Оно затронуло обшивку судна и покрыло корпус как мокрая краска, наматывающаяся на катушку металлического фюзеляжа, вниз и. Стремящаяся найти путь внутрь. Когда судно поднялось в верхние слои атмосферы Орилана, чернильный саван наконецто нашел микроскопическую трещину в обшивке.

И с контролируемой, неистовой волей, начал затекать через щель. ВОНОРОФ чувствовал себя выжатым и больным, как будто бы вжавшая его в ложе пилота перегрузка вытягивала из него жизненную силу. Когда чернота космоса развернулась в иллюминаторе кабины, тлетворное зрелище, оставленное позади, все еще донимало его, раз за разом повторяясь перед мысленным взором.

Деревья за часовней, как выяснилось, по всей длине ствола открывали зубастые пасти. Дорожное полотно текло под его ногами. Его дочь завопила, когда ее глаза вывалились из глазниц, ее лицо покрывалось усиками и ресничками. Как он ни старался, он не мог избавиться от этих картинок. Он все еще плакал. К этому времени он плакал уже достаточно продолжительное время. Люк позади него начал подниматься, и он вернулся к реальности. По нему пронеслась волна паники, и он успокоил себя, наконецто осмелившись повернуться и пробежаться глазами по вошедшей фигуре.

Пилигрим, его лицо было обеспокоенным и искаженным. Его шею окаймлял грубый капюшон, обрамляя лысую голову с огромной электротатуировкой аквилы Империума. В одном ухе блестел единственный простой гвоздик из старого олова.

Вонороф внезапно услышал свой голос. Он втиснулся в кабину, и пилот различил за ним еще одну фигуру в проходе, сзади висел еще один пилигрим. Вонороф почувствовал специфическое напряжение вокруг толстых, медных разъемов в основании шеи, там, где извилистые механодендриты командного кресла лихтера соединялись напрямую с его мозгом.

Тонкое давление подталкивало его волю. Он почувствовал масляный привкус в несвежем, рециркулированном воздухе кабины. Честно говоря, когда он поднял корабль в воздух, то даже не представлял, куда собирается лететь, он едва ожидал что сможет зайти так. С бесцельной энергичностью им руководила грубая, животная потребность сбежать с обезумевшей планеты.

Еще даже до того как он задумался, он оказался в положении подчиненного. Мужчина показал куда, звездный свет вдалеке отражался от обшивки судна на высокой орбите. Прямой машинный код, поданный от когитаторов лихтера подсказал Вонорофу, что это фрегат типа "Гладиус", эти военные корабли принадлежали только Императорским легионам космодесанта, Адептус Астартес.

Фрегат был цвета засохшей крови, красный шрам в небесах, и даже издалека он мог видеть облака обломков, которые остались от слишком близко подошедшего к нему корабля. Вонороф взглянул в иллюминатор и встретился глазами с этим человеком. В его глотке мгновенно замерли все аргументы, и он понял, что его голова деревянно кивает. Воля пилигрима легко была подавлена, и он быстрыми движениями развернул транспорт, выводя его на прямой курс пересечения с фрегатом.

На какомто уровне, маленькая часть разума Вонорофа взбунтовалась от такого внезапного принуждения, но это был слабый и тонкий голосок, который протестовал против доминирующего присутствия в его сознании. ОН вытер блеск пота с лысины и облизнул пересохшие губы. Выйдя из кабины, он обнаружил свою компаньонку у входа, та смотрела на него спокойным, пристальным взглядом. Он увидел в нем осуждение, намек на это был столь тонким, что его мог заметить только тот, кто достаточно хорошо ее.

Он проигнорировал вспышку раздражения, которая возникла внутри, и закрыл люк, оставив Вонорофа выполнять его приказы. Женщина кивком указала в направлении фрегата. Ее глаза сузились, и не озвученный заряд эмоций пробежался между. Вопрос доверия был свежей раной, широко зиявшей между. После длинной паузы, он прошел мимо, еще одна трещина в доверии. Марайн наблюдала, как мужчина прокладывал себе путь сквозь массу наспех уложенных пожитков, роясь в глубинах шкафчика с оборудованием.

Она взглянула на него другими глазами, забавно, что он оказывал на нее такое воздействия, не раз и не два, а снова и. Первый раз, когда Марайн смотрела на него, она боялась Рамиуса, хотя ее учителя запрещали выказывать даже малейший намек на. Человек, которого она боялась тогда, отличался от человека, которого она была научена уважать; в свою очередь, тот человек отличался от того Рамиуса, с которым она спала, и который показывал свою любовь; и вновь, он был не тем мужчиной, которого она видела сейчас, пьющий воду из бутылки, нажимающий на свое лицо так, будто кожа на нем была плохо висящей маской.

Если бы это было не так, ты бы не нуждался в комлибо вроде. Он взглянул в иллюминатор. Этот путь калечит. Рамиус быстро повернулся к. Эта боль в ее глазах была ли какимто проблеском предательства? Ожидал ли он, что Марайн примет его сторону во всем этом? Она никак не отреагировала, выражение ее лица было совершенно естественным. ОН ЧИТАЛ ее мысли в глазах, он мог полностью открыть их и вывернуть ее разум наизнанку, если приложить достаточно психических сил, но Рамиус был пуст от усилий, хотя он ненавидел признавать это, он чувствовал вину.

Осуждающее лицо Марайн, ее желтоватокоричневая кожа обрамляла линию губ и темные глаза, оно обвиняло. Упрекало его за ошибки, за безумие.

Она винила его во всем, во всем, что произошло на Орилане. Он не мог спорить с. Это была правда, его любопытство и высокомерие стоило жизни целому миру. Марайн приблизилась к нему и он почувствовал волну адреналина, когда ее губы начали шептать ему на ухо, слишком тихо, чтоб нарушить уединение тамбура. Признай свои ошибки и проси прощения. Несмотря на то, что шепот был тихим, это требование было пронзительным как крик. Он отпрянул, не в силах скрыть внезапный, неприкрытый страх на своем лице.

Разочарование Марайн окрашивало слова. Ты до сих пор раздумываешь над своим покаянием. Она оставила его размышлять над словами, спускаясь обратно в туннель, ведущий в грузовой отсек лихтера.

Вдобавок к потертым перегрузочным люлькам, снятым с поврежденного огнем космического лайнера и сломанной голосферы для развлечений, больше лихтеру предложить было нечего. Кабина была забита людьми, каждое сидячее место было занято, каждый дюйм полностью покрытого обивкой пола был заполнен телами.

В воздухе висел густой запах людей, так как вентиляторы не справлялись с миазмами, исходящими от беженцев. В других обстоятельствах, возникли бы драки, когда люди начали бы захватывать больше пространства, но не в этот. Пассажиры, которые купили или умаслили свой путь на шаттл Вонорофа были слишком напуганы, чтоб делать чтото еще, кроме как следить друг за другом в поисках изменений.

Мертвая женщина лежала в одном из проходов, ей размозжили череп ботинками ее же соседи. Как раз перед взлетом она начала корчиться и они как один набросились на нее и убили ее прямо там, где она сидела, в страхе, что мутации перекинуться с ее тела и наступит их очередь.

Страх управлял ими, никого из них не волновало, что ее паралич мог быть вызван чемто иным. Никто не посмел кашлянуть или заговорить. Никто из них не хотел быть следующим. Этот отсек примыкал к инженерным переборкам. Идущее по все длине корабля, они были полны труб с дыхательной смесью и трубопроводами, отмеченными загадочными символами, которые понимали только Механикус.

Через эту загроможденную артерию, темнота струилась как жидкость, протекая по любым поверхностям. Когда она прошла стену кабины, она замерла. Она чувствовала там жизнь, очень близко.

Тьма собрала свои края и сжалась в шарик алмазной твердости, формируя острие лезвия. Быстрым движением вонзилась в металл и проделала там дыру с палец толщиной, прямо за плечами тучного, потеющего мужчины. Удерживаемый весом плоти, он мог только махать руками и вопить, когда форма пробилась через его позвоночник и начала распространяться по телу.

Перед смертью, он разорвал рубашку на груди, и затем тьма прорвалась потоками из пор его кожи, выворачивая его наизнанку. Люди с каждой стороны от толстого мужчины деформировались как текущий воск от свечи, отращивая грозди зубов и глаз, которые выскакивали из фурункулов. Все одновременно отреагировали, закричали, начали ползти, масса людей, старающихся силой протиснуться в узкий люк, подальше от волны изменений. Темнота напала на них, дарую им разложение и разрывая на части их тела.

Она сформировала рудиментарную пасть из густого потока гноя и изогнулась, выдувая из сотворенного рта воздух. Воздух визжал и искажался до тех пор, пока не превратился в узнаваемое слово. Имя звучало как колокол, призрачный стон резонировал по туннелю. Там, где ее голая кожа рук сжимала скобы лестницы, она почувствовала, как металл под пальцами стал теплеть и изгибаться, превращаясь в плоть.

Bloodfist Plate

Воздух в лазе стал влажным, с придыханием, в котором разносился букет гниющего мяса. Туннель начал колыхаться и двигаться, отращивая ребра и кольца хрящей. Звук треска костей заставил ее двигаться, и она позволила весу своего тела скинуть ее на уровень грузовой палубы. За ней последовали влажные струйки тягучей слюны, собираясь у ее ног в пенистые лужи. Он бросила быстрый взгляд вверх, туннель превратился в разинутую пасть, гигантский пищевод мутанта. В руках у Марайн было оружие, когда она бросилась вперед, расталкивая беженцев с опустошенными лицами.

РАМИУС засек психический след темной твари за мгновение до того, как его физические чувства почувствовали вонь разорванной плоти. Внутренне он выругался, к этому времени он устал настолько, что его загруженные предупреждениями об опасности чувства подвели.

Усики, как воздушные корни ползли по стенам тамбура, пробуя и исследуя. В местах, где они дотрагивались, щупальца разделялись, открывая зубастые губы, окутывая каждое новое открытие как змея, заглатывающая грызуна. Оружие Рамиуса рыкнуло, в воздухе запахло озоном, когда лазерные лучи иссушали вторгшихся исследователей. Выстрелы откинули их назад, но это было только временной отсрочкой.

С холодной честностью он понял, что его ошибки пришли заключить его в свои объятья, понимая, что его надежда убежать и отвергнуть совершенное была детской и не реальной.

Снизу, мутация прогудела в своем ужасном исполнении его имя еще. Бесстрастный аспект его натуры взял управление на. Основываясь на экспериментах, он грубо рассчитал время, за которое изменение пронесется по шаттлу. Он понимал, что сейчас снаружи, гладкие металлические линии лихтера медленно превращаются в участки кожи и чешуек. Рамиус с силой открыл люк в кабину, вложил оружие в кобуру и сразу же отбросил робу пилигрима.

Лицо пилота было красным: Не пройдет много времени, прежде чем мужчину вплавит в его консоль, соединяя вместе мясо и псевдоплоть, так что вопрос времени был жизненно важным. Рамиус отвесил ему хлесткую пощечину. Вонороф набрал последовательность символов и из трансивера появилось слабое шипение коротковолнового вокса.

Плащ упал к его лодыжкам, открывая бронежилет из керамитовых пластин и жилет из прекрасного фаедранского шелка. Он вытащил висящий на толстой цепочки значок из складки, и схватил.

Объект ответил внутренним огнем, подсветив врезанные черные глазницы черепа. Вонороф мгновенно узнал очертания предмета, большая готическая "I" украшенная рунами и резьбой. Я инквизитор Рамиус Штель, ордо еретикус. Мой агент и я в ловушке на борту этого судна и мы запрашиваем спасателей.

У меня священный знак Императора. Инквизиторы — это то, о чем говорили приглушенным шепотом на Орилане; на улицах ничем не примечательного внешнего мира. Вонороф слышал истории о людях, которые на самом деле видели их, но это были скорее мифы, чем факты, сплетение из вранья и безумной правды. Он с изумлением смотрел на Штеля, но мужчина игнорировал его, все его внимание было приковано к растущим очертаниям фрегата. Это было перебором для его простого, ограниченного разума.

Тихо поднял взгляд, сияние карты пиктпланшета создавало зловещее освещение полумаски, покрывающей правую сторону его лица. В угрюмом свете корабельного тактикариума, дымка гололитического света от консолей вокруг них придавала всему мрачный вид. Я надеюсь, у тебя есть чтото более важное. Согласно им, на борту инквизитор Имперской церкви.

Человек, кажется, важный и ценный для ордо еретикус. Убедись, что сервитора назовут в его честь, так что его смерть будет должным образом отмечена. Тихо поднял бровь изза безрассудства такого прошения. Это было нашим приказом. Стрелки держат корабль на прицелах, так что прикажите открыть огонь. Другой Кровавый Ангел нахмурился. Мы не можем просто проигнорировать. Командир Симеона провел рукой по подбородку; его глаза сузились.

Он хорошо знал Тихо, служил под его началом много десятилетий. Он почти всегда мог предугадать изменения в настроении капитана, которые были подобны грозовым облакам в небе. Чуть ранее, Тихо признавал свое отвращение к этой миссии, лучше подходящей для кораблей пикета флота Империума; Симеон ни на мгновение не верил, что будет трудно уговорить командира на миссию по спасению.

В конце концов, они Кровавые Ангелы. Они жаждали и горели ближним боем, а не этим несерьезным противостоянием. Он немного добавил масла в огонь. Если вокспередачи с планеты чегото стоят, органика и неорганика будет изменяться в хищные формы. Слабая тень улыбки появилась на губах Тихо и его рука дернулась. Вот оно, затем выбор был сделан. Это единственное правильное решение. Он встал и большими шагами сошел с командного возвышения, Симеон развернулся, провожая его взглядом.

Скажи им вооружиться для ближнего боя". Брат Симеон пошел вслед за Тихо, в полушаге от. Я с радостью бы занял ва… Тихо взглядом заставил его замолчать. Нетерпение вступить в битву, даже такое краткое, играло в единственном человеческом глазе капитана. На его губах опять пробежала улыбка и исчезла. По такому слабому ментальному импульсу она могла сказать, что Рамиус был на пределе своих психических резервов. Телепатическое сообщение было таким призрачным касанием, что она едва не пропустила его в битве.

Прикладом своего оружия он сломала шею воющему, безглазому ребенкумутанту, пока возилась? Марайн игнорировала просьбу Штеля пока перезаряжала, позволив ему взглянуть ее глазами на происходящее. Она разрешила ему прочитать ее поверхностные мысли, это было проще, чем ответить словами.

Беги ко мне. Оставь этих людей, они уже мертвы. Ее лицо скорчилось в гримасе. Огнем она взяла в вилку волочащую ноги, деформированную тварь, но чем больше она убивала, тем больше их возникало из паникующих Орилан. Это был долгий бой. Злобным криком, она заставила пожилого человека влезть в ближайшую спасательную шлюпку, стараясь не вдаваться в логику своих действий.

Убеждения Марайн подпитывались ее виной и ответственностью, даже когда часть ее старалась забыть, что пассажиры могли точно так же мутировать в спасательной шлюпке, как и везде.

Даже если шлюпка действительно стартует, какая в этом польза? Дрейф в космосе, где беглецы задохнутся или будут сбиты, и даже если они какимто чудом опустятся на планету, что там ждет их, кроме новых способов умереть?

Рамиус до сих пор был у нее в голове, пролистывая ее мысли, как страницы в книге. Она показала ему твердую решимость устоять, по крайней мере, до тех пор, пока эти бедняги не сбегут с этого корабля смерти.

Рамиус потянул ее воспоминания, на тему ее преданности ему; с диким ментальным ударом она выкинула его, ее щеки пылали, а на глаза навернулись горячие слезы. Марайн почувствовала его шокированное понимание, того, что она отвергла свою непоколебимую верность. Чувство долга защитника, опередило вероломство Штеля. Он увидел вещи, которые никогда даже не осмеливался искать, когда она показала ему настоящую себя, сомнения и страхи, которые она от него прятала.

Ее тренировки хорошо оправдали себя, и никогда ранее Инквизитор не подозревал, что Марайн испытывает к нему такую неприязнь. Женщина давно знала о настоящей природе его исследований, о темных, запрещенных экспериментах, которые он проводил.

Она знала и ничего не сказала, в этом выражалась ее собачья преданность, посвященная. Но теперь он изменился, Штель зашел слишком далеко и Марайн больше не будет молчать. Он видел ее намерения выдать его ордо еретикус, обнародовать печальную историю его злоупотреблений положением. Если она выживет, она сдаст. Марайн чувствовала, как он покидает ее разум порывом психического холода, печальный, грустный ветер затихал.

Марайн, единственная неизменная скала в океанах его сомнений и она выбрала предательство. Может быть, она не поняла? Он никогда не хотел, чтоб дела вышли изпод контроля! Он только хотел изучить, постичь. Неужели ей это так сложно было понять?

Разве поиск знаний делает его предателем? Он почувствовал тошноту, когда понял, что для Марайн ответом будет —. Пилот резко упал вперед, умирая вместе с кораблем. Штель проигнорировал его, проигнорировал растущую влажность в атмосфере, когда металлический шаттл медленно превратился в мясистые желудки и воняющие кишкиотсеки. Он чувствовал всепоглощающее отчаянье, которое блокировало все остальные чувства. Все пошло не так и теперь она отвергла. Как оказалось, его эмоции так же быстро превратились в жгучий гнев.

Как посмел простой солдат устроить судилище Рамиусу Штелю? То, что она была его любовницей, не давало ей права критиковать его самого или его методы. Так тому и. Она отринула его совет, и он так же поступит с. Позволив ей остаться на этой разрушенной барже и умереть с остальными несчастными. Внимание Штеля была отвлечено собственными, расстроенными мыслями и он не увидел произошедшее, пока не стало слишком поздно.

Подергивающееся тело Вонорофа творило чтото отвратительное и прохрустев, его кости молниеносно развернулись в своих пазах, появились новые, усеянные клыками пасти. Пилотмутант прыгнул на него и Рамиус подался назад, но идти было некуда. Когда я сегодня пытаюсь представить себе Сатис, мне ничего не удается.

Она была маленькая, изящная, с трогательными тонкими руками и красивой крепкой грудью, не слишком большой и не слишком маленькой. Это было красивое египетское лицо, старательно подкрашенное, с большими темными глазами, посаженными немного косо — похожее на лица многих молодых египтянок. В этом показательном танце были фигуры, в которых надо было брать друг друга за руки или хлопать в ладоши — при этом по телу моему каждый раз пробегала дрожь, как будто я прикасался к некоей священной статуе божества.

Мой отец как-то продемонстрировал мне опыт с бронзовым стержнем. В мае или апреле, когда свирепствует хамсин [19]его выставляют на несколько часов на улицу. Если после этого дотронуться до него голой рукой, почувствуешь странный удар. Что-то похожее я чувствовал и когда меня касались руки Сатис, а когда она робко поднимала на меня свои огромные глаза, я краснел и отводил взгляд — это я-то, который уже имел опыт с гетерами.

Наше танцевальное представление можно было счесть удавшимся. Во всяком случае, зрители были благосклонны и не заметили наших ошибок. Все это было вскоре забыто, но образ Сатис остался в моем сердце. Мне хотелось снова увидеть ее, поговорить с ней, дотронуться до нее, быть с ней. Обычно такие вещи молодые люди держат от родителей в тайне, но у меня с отцом были совсем другие отношения: Поэтому я прямо и откровенно сообщил ему, что твердо решил жениться на Сатис.

Он закрыл дверь и уселся напротив. Я тоже был влюблен в египтянку и сделал все, чтобы она стала моей женой. Ты плод нашего недолгого супружества, нашей любви. Но это было в Александрии. В этом городе. Евреи женятся на египтянках, египтяне на гречанках и гречанки на евреях. Здесь, мой мальчик, все не так. Конечно, в Сиене я как врач пользуюсь заслуженным уважением, иначе нас не приглашали бы на ежегодные симпосии. Но ты мог бы заметить, что обычаи здесь строже.

Со времен персидского господства здесь, на Элефантине, живут евреи, греки здесь тоже есть — как ты, я или офицеры пограничного войска. Но прежде всего здесь живут египтяне — уже несколько тысячелетий. Это их земля, их страна. Старые обычаи живы и почти не изменились. Для правителя Сиены мы иностранцы, которые приходят и уходят, которых, конечно, уважают, но с которыми не вступают в семейные отношения.

Ты хочешь, чтобы я пошел к правителю города просить для тебя руки его дочери? Я многое готов для тебя сделать, но здесь мы бессильны. Конечно, было бы глупо просить тебя забыть эту девушку, но в данном случае тебе придется самому решать эту проблему. И доказательством служит то, что я так и не женился. Когда нас собрались вести на первую аудиенцию со связанными руками, мой отец запротестовал: Сохмет будет разгневана, если ее слуги предстанут в оковах.

Вероятно, это осталось еще с тех времен, когда правители Куша почти целое столетие правили также и Египтом; мой отец немного знал об. Итак, нас развязали и повели в зал для аудиенций, где у дверей нас уже ждал распорядитель. Он довольно хорошо говорил по-гречески и засыпал нас правилами и предписаниями, большинство из которых мы не поняли. Дворец Клеопатры в Брухейоне, который я увидел позже, был не менее великолепен, но драгоценности там встречались довольно редко, так что глаз мог ими насладиться.

Здесь же украшений было так много, что ты просто тонул в. Оба они, в отличие от своих придворных, были почти такими же светлокожими, как египтяне. Вероятно, это оттого, предположил мой отец, что в этом роду правители всегда брали в жены египтянок, возможно, из политических соображений. Конечно, это была не настоящая принцесса, а просто какая-нибудь красивая воспитанная девушка, которая, возможно, состояла с фараоном в каком-то очень далеком родстве.

Их короны напоминали египетские, но покрывала были не белые, как у фараона, а украшенные разноцветными блестками, бахромой и кисточками.

Наряд этот дополняла шкура леопарда, наброшенная на плечи правителя. Это был мужчина в самом расцвете сил, его открытое и приветливое лицо вызывало симпатию. Его супруга, напротив, держалась строго и надменно. Обращаясь к нам, она смотрела свысока и куда-то в сторону и использовала выражения, уместные только по отношению к рабам. Правитель говорил по-египетски и собирался обратиться за помощью к переводчику, но отец опередил его: Вероятно, Теритекас говорил о том, как он рад видеть в Мерое таких искусных и прославленных врачей.

Он надеется, что мы останемся здесь подольше, чтобы передать наше мастерство местным лекарям. Правитель обращался к нам так, как будто мы прибыли добровольно и совершенно свободны. Но высокомерие супруги совершенно не соответствовало его речам. Она сказала о распоряжениях, которые будут нам переданы, о строгой охране и суровых штрафах в случае, если что-то помешает нашей спокойной жизни.

Я не мог сдержать улыбки — Амани-Рена выглядела как увешанный блестками бочонок и едва помещалась на троне. Не обратив внимания на ее неприязненные речи, правитель по-прежнему оставался приветлив. У его ног сидел наследник трона принц Акинидад, и с ним рядом другие его братья и сестры. Причина этого вскоре выяснилась. В центре ее стояла кровать, на ней сидел кронпринц.

Его отец стоял у окна и беседовал с каким-то почтенным и образованным на вид господином с белой окладистой бородой. Правитель кивнул в ответ. Я приказал похитить вас во время набега. Собственно говоря, и сам набег был предпринят только ради этого, поскольку я прекратил войну с Египтом. Левая нога у него была странно искривлена и заметно короче правой. Видимо, несмотря на все старания наших врачей, кости срослись неправильно. Виновных я велел казнить.

Но теперь мальчику уже десять лет, он должен будет наследовать трон после. Мои воины будут смеяться за его спиной и могут даже выйти из повиновения. Я бы все отдал за то, чтобы вылечить наследника. Акинидад понял его и лег.

Пока отец ощупывал его ногу, стройный миловидный мальчик оставался серьезным и невозмутимым. Место перелома можно было легко обнаружить. Должно быть, при срастании кости наложились друг на друга на ширину двух или даже трех пальцев. Значит, есть возможность выправить ногу? В надежде он взглянул на отца. Но тот твердо сказал: Мы смешаем их и дадим принцу — тогда все пройдет легче.

Но это был скорее риторический вопрос. Не с придворными врачами — о нет, те были только рады снять с себя ответственность. Да и правитель, казалось, был доволен, что они не вмешиваются. Дело было в супруге правителя: Амани-Рена настаивала на том, чтобы наблюдать за операцией. Она хотела проследить за руками этих иностранцев, чтобы точно знать, что они делают с кронпринцем.

Это она велела нам передать, поскольку мы были недостойны того, чтобы говорить с ней лично. Правитель, который был, видимо, не в лучших отношениях с супругой, был с ним согласен.

Супруга не смогла ничего добиться и за это возненавидела. С этим нам пришлось смириться. Но отец потребовал от правителя, чтобы, если операция пройдет успешно, мы могли свободно уехать, когда принц выздоровеет. Но моего сына ты отпустишь. Он согласился на предложение моего отца и даже хотел составить письменный договор.

Мой отец говорил, что во время пустынных бурь рука у врача не такая спокойная, а больные слишком раздражены и чувствительны. Мой отец постарался сделать все, чтобы операция была менее болезненной и не повредила здоровью мальчика.

Воспитатель при этом был рядом с ним, но должен был уйти, как только Акинидад заснет. Перед операцией отец целый час кипятил инструменты в вине, чтобы никакая грязь не попала случайно в рану. Надкостная ткань очень чувствительна, и принц проснулся. Он открыл глаза, жалобно застонал, потом начал громко кричать и пытаться освободиться от веревок.

Затем я зашил рану. Чтобы кости вновь не сместились, необходимо было оттянуть стопу. Для этого мы обвязали голень веревкой, пропустили ее по маленькому колесику и к концу привязали камень. Он сразу же испуганно спросил о состоянии принца, почему он перестал кричать.

Каждый раз, когда мы проверяли, как срастается кость, мальчику было очень больно. Но он подчинялся, был очень мужественным и терпеливым. Видно было, как он гордился, когда мы хвалили его отцу. На третий день воспалилась небольшая, но очень глубокая рана. Наконец рана стала затягиваться. Теперь мы смогли вздохнуть спокойнее.

Лицо правителя тоже становила с каждым днем все спокойнее и приветливее. Мы перебрались в прекрасный дом неподалеку от дворца, получали приглашения в дома знати, где время от времени бывал и сам правитель.

Он прислал нам в подарок двух юных рабынь — скорее для нашего ложа, чем для помощи по хозяйству. Отец со своей скрылся в спальне в тот же вечер. Ей было лет четырнадцать. Она не говорила ни по-гречески, ни по-египетски, зато довольно мило играла на трехструнной кифаре и пела коротенькие веселые песенки. Она хорошо танцевала, и было приятно при этом смотреть на ее стройное гибкое тело.

Танцуя, она рассказывала какую-нибудь историю, иногда изображая зверей, так что я легко мог узнать птицу, антилопу, волчицу или змею. Я не мог спать с девушкой, с которой и словом нельзя обменяться. Мне вспоминались гетеры в Сиене, которые даже в самые страстные минуты умудрялись рассказывать веселые истории.

Однако я никогда не обманывал его, и теперь тоже сказал все как. До сих пор вижу его озадаченное лицо. Может быть, они служат шпионами, чтобы правитель был лучше осведомлен о.

Что же они смогут сообщить, если не понимают ни слова в наших разговорах? Видимо, она уже с ранней юности была обучена искусству любви. Ей удавалось продлить часы удовольствия на всю ночь и разбудить мой уснувший натруженный фаллос в третий и даже в четвертый.

Когда ты в последний раз менял повязку, то просто дрожал от усталости и невольно причинил мучения принцу. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать, но ты, видимо, этого даже не заметил. По этому поводу мы с отцом поспорили. Я считал, что еще слишком рано, и напомнил ему похожий случай.

У десятилетнего мальчика кости срастаются намного быстрее. Принц мог бы встать уже четыре или пять дней. Акинидад тоже очень волновался. Он встал на правую ногу и, опираясь на меня, осторожно поставил левую на пол. Постепенно он наступал на нее все увереннее и уже без моей поддержки пересек комнату. Конечно, он еще заметно прихрамывал, но теперь левая нога у него выправилась и стала такой же длины, как и правая.

Супруга правителя делала вид, что не замечает. Но когда она увидела, что ее сын подошел к ней почти не прихрамывая, она соизволила произнести: Тот понял намек и не смог сдержать легкой улыбки. Затем, когда мы остались в узком кругу, правитель рассказал о своих планах и намерениях: Она состоит из маленького города на Ниле, вокруг него расположено несколько деревень и плодородные поля.

Эта награда — больше, чем просто почетный титул, это выражение моей благодарности. Но я хотел бы спросить тебя, верховный врач Геракл: Тебя и твоего сына там скорее всего считают погибшими.

Вместо вас в войске уже давно другой врач. Так что тебе остается стать только частным врачом или надеяться на царскую милость. А в Александрии сейчас хватает и других забот. Ты уже немолод, Геракл, и тебе тяжело будет начинать все сначала. Другое дело — твой сын, перед которым открыты все пути. Здесь ты друг правителя, его верховный врач, правитель Наги. У наших казаков обычай таков: У наших казаков молодцов обычай таков: Коли казак, так и с Дону.

Казак Донской - что карась озерной: Казак из пригоршни напьется, на ладони пообедает. Чайка киги, а казак хихи! На удачу казак на лошадь садится, на удачу казака и конь бьет. Казак и гривки прихватит, с пикой, чтобы сильнее ударить.

Пришли казаки с Дону, да прогнала ляхов до к дому. Насекомое казак, Dytiscum marginalis. Рогаль, рукоять у сохи, за что пахарь держит соху. Не надейся, попадья, на попа, держи своего казака.

Казаками, казачками, зовут иногда молодых дворовых людей, одеваемых подобно казакам, также гонцов, конных рассыльных и пр. Казак и казачиха, арх. Старая, матерая белуха, желтяк самец? Казачек, казаченок, -ночек умалит. Казачек, мальчик для прислуги, одетый в казакин им в черкеску, и под казачьей стрижкою. Известный вид пляски, перенятой у казаков. Казаченок, малый работник, особ.

Казаков, казачкин, казачихин, ему, ей прнадлежщ. Казацкий, казачий, к казакам относящ. Казацкая одежда, казацкие ухватки. Казачья стрижка, круглая, под айдар, раскинутый обрубом во всю голову чуб. Казаковатый, похожий на казака. Солнце за лес - казацкая радость, на грабеж. Еще казацкая матка сабля жива или: Казаковать, наездничать, жить казаком. Ныне плохо казакуется, не дают или нельзя казаковать.

Казанский сирота, -нищий, человек, который прикидывается бедняком, плут, притворный бедняк. Казанская вишня, темная и крупная порода. Коли на Казанскую черника поспевает, то поспела и рожь. В день Казанской камаха червец лежит под одним кустом или клубом лежит. Зажинают рожь, зажин ржи. Казанный, к казану или котлу относящ. Я быль тогда еще казарой. Казарковое, казарочье или казаркино мясо, перья, казарке прнадлежщ. Казарговый, к казарге относящ. Казарменый, к казарме относящ.

В народе, каземат и казематка. Казематный, к каземату относящ. Казематировать крепость, снабжать сводами, казематами.

Казал ли ты ему этот товар? Казал, да не показался. Он завсе кажет улыбочку, да на сердце не. Едят, да мажут, а нам не кажут, не показывают.

И глаз не кажет. Казаная девка олово, неказаная золото. Худой сватается, хорошему путь кажет. Левой рукой мосол кажи, в правой рука плеть держи. Казаться, показываться, выказываться, появляться; представляться, являться в виде чего, принимать вид обманчивый или сомнительный; думаться, видеться; нравиться, быть по нраву кому.

Солнышко стало казаться из-за гор. Он мне и на глаза не кажется, и глаз своих не кажет. Чем солнце ниже, тем оно кажется. Он мне кажется вздорным и строптивым: Кажется и не плачу ино слёзы льются! У всякого свое кажется, в виде сущ. Выказался в окно, и пропал. Закажи ему ходить. Кажись он был. Сделай на казач, на казок. Что возьмешь за казок? Иногда казанье бывает втихомолку, до гласного смотренья пирушки у невесты до заручин, сговораесли жених не видывал невесты.

Казательный, до казанья относящ. В самый казик приехал. Казистый, видный, красивый, годный напоказ, заманчивый видом. Мужичек не казист, да в плечах харчист. Казистая бутылка, свиду большая, обманчивая. Был сноп казист, да вымолочен кажись. И рожей не казист, да мошной харчист. Не глазист, а казист. Казовый, изготовленый на каз, напоказач. Казовый конец сукна, чистый, для показу или хазовый, от татарск. Казотиться, жеманиться, ломаться, кокетничать, красоваться, охорашиваться. Казливый, охочий показываться на похвальбу, хвастливый выскочка.

Кажу табе, иди, калужск. Девки песни казали или играли, кур. Я ему настрого казал, пск. Казался принести, да нетуть. Казей, козон, козло, козел, казнить и пр. Каженая и скаженая собака, тул. Исказить, переказить что, извратить. Каженика отчатывают на Пророка Малахию. Кажеников, -ницын, им прнадлежщ. У него казны. Доставай мошну, вытряхай казну! Крепко царство казною, казна. У серого армяка казна толста, а синий армяк мот. Казна с голоду не уморит, да и досыта не накормит.

На казне нечто возьмешь. На казну нет суда. На казнь не сыщешь. С казною судиться, своим поступиться. С казною судиться, что махалке с ветром тягаться, куда дунет, туда ее и повернет. Поучил казну подрядчик на торгахдоканала ж и казна подрядчика, уплатой. Тащи из казны, что с пожару.

Казна миром живет, и мир казной. Казна не убогая вдова: Казна шубная, пушная, стар. Казначей, чиновник, служитель, заведующий деньгами, приходом и расходом, наличностью, истиником; казнохранитель. Казначейша, жена казначея; мать-казначейша или казначея, монахиня, заведуюшая всем хозяйством, приходом и расходом обители. Казначеев, казначейшин, казначеин, ему, ей прнадлежщ. Казначейский, к казначею, должности его относящ. Казначейская, комната для денежного сундука или для подручной казны, равно для занятий казначея.

Казначеить, казначействовать, быть казначеем. Казенное добро на воде не тонет, в огне не горить. Казенное добро страхом огорожено. Казенное или казна на грех наводит. Дай на прокорми казенную корову, прокормлю и свое стат. Дай прокормить казенного воробья, без своего гуся и за стол не сядем! Казенная палата, место в губернии, заведующее сборами и казначействами.

Казенная часть стрельного орудия, задняя, затравочная, где казна, заряд. Казенная печать, всякая печать присутственого места, под государственым гербом. Казенный куб, на винокуренных заводах, в котором из раки гонится водка, куб для второй перегонки.

Каморка в виде арестантской донск.